ПРОЛОГ

Всматриваясь в толпу, немецкий предприниматель Людвиг Штайн пытался угадать ту, которая его встречает.
Рейс, прибывший из Берлина, опоздал. Переводчицу бизнесмен заказал в рекомендованном ему московском агентстве со странным названием «Берд».
«Берд» — в переводе с английского означает «птица».
«Потому что порхает? — раздумывал он, глядя в иллюминатор «боинга» на облака, — или наоборот, возможно, агентство готовит птиц высокого полета?»
Перебирая глазами встречающих, он мысленно представлял, как будет выглядеть переводчица. Конечно же, непременно блондинка. Красавица, с чувственным пухлым ртом, холодными глазами и длинными, как у цапли, ногами. Именно так рисовало его воображение. Потому что все современные русские девушки с обложек журналов выглядели именно так.
Услышав чужую речь, непривычно резавшую слух, он разнервничался.
Затянувшаяся рана вскрылась и заныла незажившей тоской по прошлому. Это была тоска о некогда покинувшей его русской женщине.
Внезапно нахлынувшие чувства заставили его сердце бешено колотиться.
— А вдруг?..
Среди сгрудившихся возле оградительной стойки красивой женщины не просматривалось. И вообще женщин было мало. Только хмурые мужики, одетые в теплую одежду.
Парень в шапке с опущенными ушами, держал высоко над собой лист бумаги с фамилией Людвига.
Людвиг помахал ему рукой. Лицо парня оживилось.
— Как переводчица? — Путая давно забытые русские местоимения, Людвиг спросил «как» вместо «где».
— Нормально, — ответил парень на вопрос «как». — Просто замерзла, сидит в машине. Я водитель. Сейчас подгоню авто поближе. Не выходите пока. У нас холодно, минус тридцать.
Людвиг высоко поднял брови.
— Вы не знали?
— Так же как и вы, что я не говорю по-русски.
Парень рассмеялся, приняв это за шутку.
— Ждите, я сейчас. — Сказав это, водитель исчез.

Часовые любви

Людвиг огляделся по сторонам, пожалев, что отказался от VIР-салона. Скамейки в зале прилета были заняты. Захотел, как все, а зря! Сидеть бы ему сейчас в баре, потягивать пивко.
Через полчаса к зданию аэропорта подкатил заказанный им лимузин. Запыхавшийся водитель бросился к немцу.
— В очереди стоял. Долго не впускали. — Оправдываясь на ходу, он подхватил чемодан Людвига и нырнул в автоматически распахнувшиеся двери.
Бизнесмен последовал за ним. Ледяной воздух резко обжег лицо немца, не привыкшего к таким морозам. До блеска отдраенное белоснежное авто переливалось в лучах морозного солнца.
Открыв дверцу, водитель показал на заднее сиденье и, пихнув чемодан в багажник, юркнул вперед.
Бизнесмен сунул голову в салон. Запах дорогой женщины ударил в нос. Ту, что сидела в глубине, после яркого солнца разглядеть не удалось.
В глаза бросились только длинные ноги, забившиеся в дальний угол лимузина. Казалось, ноги занимали все пространство кабины, более того, им здесь было даже тесновато. Острые коленки торчали, как два белых айсберга, в черном океане мягких кожаных сидений.
— Здравствуйте, — донесся до немца приятный грудной голос.
Длинная рука с узким запястьем, протянулась к нему.
— Простите, что не вышла из машины. Меня зовут Регина. Я буду с вами работать… если, конечно, я вам подойду.
Немецкая речь девушки приятно удивила. Она звучала абсолютно чисто.
Не зря он заплатил агентству круглую сумму. День ее работы обходился Людвигу… он напряг память и, приглядевшись в темноте к лицу русской переводчицы, пожалел, что не поинтересовался о ночных часах. Ночь с агентством не обговаривалась. А что? Мог бы тряхнуть стариной!
В своих пожеланиях агентству «Берд» предприниматель упоминал о сносном знании переводчицей немецкого. Однако девушка с совсем не русским именем Регина говорила отлично и, что удивительно, без восточного акцента. Выходцев с Востока, даже живших долго в Германии, по звучанию речи можно отличить легко. Но Регину!

Часовые любви

Расположившись, он откровенно стал разглядывать странную русскую, которая, как казалось на первый взгляд, превзошла все его ожидания.
Женщина была одета не по сезону — в легкий меховой жакет, узкую юбку до колена, тоненькие, едва заметные по рисунку колготы. Необыкновенно волнующий подъем ноги заканчивался туфельками с туповатым носом.
Светлые волосы легкой волной были искусно уложены вдоль щеки. Ярко-красные губы не делали ее облик вульгарным, напротив, придавали ей этакий старосветский шарм. Прозрачная кожа лица и шеи выглядела в темноте неестественно молочной, однако ему хотелось верить, что она не пользуется мейкапом. Русская красота должна быть природной.
Глаза блондинки он сумел рассмотреть много позже.
В ярком свете хрустальных люстр отеля они переливали зеленью слегка настороженной кошки. Напряженные, но, слава Богу, не ледяные, как у красавиц с обложек гламурных журналов! Она постоянно прятала их, стараясь не встречаться взглядом с клиентом.
Закончив формальности у регистрационной стойки, переводчица осторожно поинтересовалась:
— Я могу быть свободна… или?
Людвиг оттянул манжет белоснежной сорочки и посмотрел на дорогие часы.
Стрелки подбирались к полуночи.
— Или, — отозвался он и нарочито по-деловому щелкнул замком портфеля.

Часовые любви

Вынув ничего не значащий пакет с документами, он принялся его изучать стоя, не выпуская из поля зрения переводчицу.
Чуть заметный всплеск ресниц должен был означать разочарование — она ждала другого ответа. Точнее, она бы предпочла иной. А потому замерла в нерешительности.
— Мне подняться с вами в номер… или?..
— Или, — еще раз повторил он. И, улыбнувшись, постарался расположить настороженную девушку к себе: — Я приглашаю вас поужинать со мной… Там мы и обговорим с вами завтрашний день, — мягко произнес он и кивнул юноше в форме.
Служащий, схватив багаж, помчался к лифту.
Она, не проронив ни слова, прошагала через весь холл к ресторану. Людвиг последовал за ней.
«Тот самый?» — С трудом узнавая интерьер, он оглядел зал, и его сердце бешено заколотилось.
— Прошу. — Метрдотель подвел их к уютному месту возле окна.
Тихая приятная музыка лилась откуда-то из динамиков. Официант зажег свечу на их столике.
— Что будем пить? — Раскрыв карту вин, Людвиг посмотрел на спутницу поверх очков.
— Не желаете ли продегустировать вино из императорских погребов с личной печатью Николая? — Резво подскочивший метрдотель спешил опередить заказ богатого клиента. — Специально для дам, — наклонившись к Регине, зашептал он.
— Спасибо, я предпочитаю что-нибудь покрепче, — вдруг неожиданно резко отозвалась блондинка и, тут же застеснявшись, виновато улыбнулась Людвигу. Улыбка у девушки оказалась открытой и удивительно похожей на ту…
У Людвига вновь заколотило в груди. Боль, загнанная далеко внутрь, выпрыгнув, обожгла сердце немца, как тридцатиградусный московский мороз.