ПРОЛОГ
Загс, несмотря на всю казенность и официоз, показался Оле очень праздничным. Нарядные люди, ведущие тихие беседы в ожидании церемонии, огромные букеты цветов, расставленные по залу, а в центре она сама в отражении зеркал, в сказочно воздушном убранстве невесты. Все так волнительно — и фата, и шлейф от белого свадебного платья…
Двое ангелочков, близнецы Маша и Даша, давно готовые к своей важной миссии — нести шлейф за невестой, от утомительного ожидания извелись и пошаливали.
Родственники украдкой поглядывали на часы. Распорядитель уже дважды переносил время свадебной церемонии.
— Сейчас-сейчас он приедет, не волнуйтесь, — шептал отец жениха, седой мужчина в темном костюме, наклоняясь к Олиной бабушке. Чувствовалось, что он сам сильно волновался, а потому оправдывался: — Вчера ночью Кирюша мне звонил, прямо перед вылетом из аэропорта, говорил, что никаких задержек рейса не предвидится. Я выяснял, самолет действительно прилетел вовремя.
— Да-да, я знаю, — абсолютно спокойно отвечала бабушка Таня.
Не по годам стройная и ухоженная, она поглядывала на красавицу внучку, буквально парящую в этот день в облаках. Поглядывала, вспоминая ушедшую молодость и думая о чем-то своем.
— Я же говорил, хоть бы на денек пораньше. Ему и переодеться с самолета нужно, и в порядок себя привести. Ведь буквально с корабля на бал! — продолжал отец жениха, в нетерпении поглядывая на массивные входные двери в загс.
Мужчина высшей пробы
— Так ведь Олечка объяснила, что рейсов не было! — Счастливо улыбаясь и радуясь за любимицу, Татьяна механически отвечала собеседнику, скорее для того, чтобы успокоить пожилого человека, считающего себя ответственным за опоздание сына.
— Ведь такое событие! Такое событие! Раз в жизни случается! — продолжал сокрушаться он, абсолютно не внемля увещеванием бабушки невесты.
Гости маялись, утомленные ожиданием. Секретарь, выходя несколько раз со списком, выкрикивала фамилии жениха и невесты. Распорядитель свадебной церемонии продолжал переставлять очередь.
Только невеста не унывала, оставаясь веселой и жизнерадостной. Она все знала точно о своем ненаглядном.
— Олька, может, тебе поправить макияж, кажется, правый глаз смазался? — предложила заботливая подруга Леля, доставая косметичку из сумочки.
— Давай, — сразу же согласилась невеста. — Я теперь только с Машкой и Дашкой передвигаться могу, хвост мешает. — Стоя без движения на одном месте, Оля прикрыла свои прекрасные синие глаза, подставив подруге хорошенькое личико.
— Так-так, — закусив губу и старательно обновляя подводку, приговаривала Лелька, затем, отодвинувшись на расстояние, словно художник, любующийся своей картиной, пропела: — Ну, Олька, ты сегодня улет!
Мужчина высшей пробы
Светлые волнистые волосы, обычно свисающие прядками до подбородка, парикмахер подколол на затылке, изобразив высокую вечернюю прическу. Неяркая подводка для губ, чуть розовые румяна, светлый прозрачный наряд и фата, словно нимб, придавали облику Оли божественное свечение. Не зря однажды ей предложили сняться в кино. Известный режиссер назвал ее девушкой с харизмой. Она, порывшись в словарях, нашла, что слово означает божественный дар.
«На вас бог фонариком посветил, — сказал ей тогда мэтр, — это не с каждым случается».
Сегодня это свечение проявлялось особенно.
Свадебный марш Мендельсона, то и дело доносившийся из главного зала, бодрил, напоминая всем, что вот-вот…
Вдруг откуда ни возьмись среди нарядных гостей появилась девчонка в потертых джинсах и серой застиранной майке.
— Кто тут невеста Кирилла Петровича? — с напускной и чуть грубоватой небрежностью, запыхавшись, выдохнула она.
— Я, — продолжая светиться, отозвалась Оля.
— Кирилл Петрович не прилетит… — отдышавшись, заявила нежданная гостья и, обведя глазами толпу, добавила: — Он не сможет.
— Как не сможет? Почему? — ахнули присутствующие, в испуге таращась на девчонку.
— Его в заложники взяли! — выкрикнула девочка.
— Кого?
— Директора нашего лицея, Кирилла Петровича!
